Андрей (andrej_2006) wrote,
Андрей
andrej_2006

Category:

Практика (из архива)

Вот и закончил я четвертый курс меда, гм. Врачебная практика на периферии. Здорово!!

Первый раз называют доктором и на «Вы», уважительно и очень-очень приятно. Два месяца кайфа в районе, где живет двадцать четыре тысячи человек, живут по-разному: кто хуже, кто лучше, кто работает, кто пьет, кто рожает, кто болеет. Жизнь, одним словом.

Вологодская область, природа – закачаешься. Районный городок, где больница – чистенький, уютный. Штук десять старых церквей, но действующая только одна. В остальных – мастерские, библиотеки, дома культуры с танцульками для молодежи, музеи. То просто стоят пустые, затихли как-то, но вроде как дышат тихонько так. Местная достопримечательность в пределах городка – зона усиленного режима. Огромная территория, обнесенная двойным забором, защищенная колючей проволокой, украшенная вышками для вертухаев. По городку то и дело шастают расконвоированные. А зеков там несколько тысяч, трудятся на стройках, местных заводах.

Странно: в продмагах пусто, а на столах у аборигенов есть ВСЕ!!! Прекрасная местного разлива мягкая водка, копченые колбасы, тоже с местного завода, любых сортов, рыба любая, творог, молоко. Ведь в городе свой еще и молокозавод. Пиво, правда, привозное, но отменного качества и никогда не переводится в многочисленных пивбарах и ларьках. Уже через неделю по приезду, заходя в пивнуху, был удивлен. При моем появлении очередь расступалась, слышалось уважительное: «Доктор, доктор, без очереди, пожалуйста». Все застывали в почтении. Сладко и радостно. Патриархальность на периферии жива, оказывается, еще. В продмаге – та же картина: с порога просят отовариться без очереди и из-под полы, покупатели делают вид, что ничего не замечают. А чтоб я был спокоен, просто отводят глаза. Как хорошо, как спокойно!

Да и еще сам городок – красивый. Домишки все в городе деревянные, украшены резьбой, с уютными садиками, множество цветов в них и фруктовых деревьев, будто в сказку попал.

Вот мы с Валеркой, дружком, и определились на житье в такой вот маленький уютный домишко с хозяйкой бабой Настей, женщиной во всех отношениях простой, терпеливой и мудрой. Кроме нас, еще один жилец – маленький поросенок по имени Павлик, хрюкающий, любопытный, абсолютно свободный и страшный обжора. При разнообразии его гастрономических интересов все же явно доминирует любовь к манной каше, которую он поглощает в неимоверных количествах.

До больницы пять минут ходу, расположена она как бы в комплексе: слева вплотную зона усиленного режима, справа огромный храм с кладбищенским садом, с вековыми деревьями – картина милая и спокойная. В хирургическом отделении – время отпусков. Остался только молодой врач армянин, на полставки в поликлинике древняя старушка-пенсионерка и вечно пьяный анестезиолог.

Принял палату в двадцать пять человек. Тяжело. Правда, за спиной уже кое-какой опыт есть. Ну, штук пятьдесят аппендэктомий, ну, несколько грыж, маститы вскрывал и разные там другие гнойники… В общем, уверен в себе, даже, может быть, больше самоуверен. Но все равно – здорово.

Тут и недели не прошло, армянин мой и говорит: «Слушай, брат, я вот тут сколько лет без отпуска, да еще и днем и ночью дергают, лишней рюмки не выпить. Подстрахуй, а я на несколько дней к землякам в Череповец сгоняю. Ты же не один будешь, если что – старушка поможет, ну, а если совсем туго будет, то ведь санавиация есть, вызывай хирургов из области на себя; прикроют». Ну, в общем, уехал наш армянин. В больнице по району мне, конечно, дежурить сутками, да и в стационаре больных хватает. Я же самый молодой. Струхнул, конечно, но марку держу… Приступил. Сразу запутался. Несколько гнойников – вроде, в Питере таких не видел. Аппендициты поступают. Ну, что-то, конечно, подождать может, что-то – в операционную… С медсестрой вдвоем в качестве ассистентки. Тяжело, руки дрожали сначала, потом прошло.

Перерыв, сижу в ординаторской, кофе пью значит, на столе, в открытую – бутылка водки – подарок от дорогих пациентов. Это в столицах коньяк, а тут, по простоте – водочка…, местная. Слюнки потекли …

Но надо в операционную, аппендэктомия очередная. Тяжело, больная тучная, анестезия местная, отросток деструктивный длинный, уходит под печень. В брюхе полно гноя. Операция длится три с половиной часа. Все измучены, сил нет ни у меня, ни у больной. Ух, все-таки конец… Ну, теперь только до ординаторской… Или все таки в душ, или рюмку глотнуть?… Нет, лучше просто так посидеть, поглазеть в окно, наслаждаясь собственной силой и всемогуществом «великого хирурга»

Топот по лестнице, гулкий такой, голоса нервные слышатся, командные. Кличут меня, выхожу усталый и снисходительный... Ну что еще?.. Два солдатика с носилками и офицер молодой при них, весь потный и бледный от страха. А на носилках зек лежит и уже без сознания, в черной робе, тощий и рубаха на груди вся кровью пропиталась, не брит. Дышит неровно, прерывисто, не глубоко. Мама моя родная!

Рву на нем одежду. Смахиваю сгустки крови с груди. Дырочка маленькая от ножевого ранения и аккурат под левым соском. Где же стетоскоп…, где «великий хирург»? Душа в пятках и ехидно посматривает оттуда, малодушествуя. Судорожно ищу по карманам инструмент, руки свело, в уши не попасть. Господи, только не тампонада, только не тампонада. Ведь не успею помощь вызвать, помрет зек. Ну вот, стетоскоп в ушах, прикладываю его к груди. Ну, должен же сердце услышать, должен!!! Бейся же! Может, стетоскоп неисправен? Нет, глупости все это, глупости. И диагноз уже готов – страшный, смертельный, а звучит как красиво: ТАМПОНАДА. Четко, убедительно, неотвратимо смертельно… Кровь из раны в сердце поступает не наружу, а прямо в перикард, в сердечную рубашку, быстро заполняет ее, не дает сердцу сокращаться. Физику помните? Жидкость не сжимается… До смерти считанные минуты. Чудо, что он вообще до операционной доехал…

Все это теория. Я-то вообще в глаза не только бьющегося сердца, но и торакотомии не видел. Только в учебниках. Смутно что-то вспоминается. До операционной недалеко, да в ней-то никого, кроме меня нет, и, по-видимому, в ближайшее время не предвидится…

Команда солдатам: «Бегом!» Это, оказывается, я кричу. Переваливаем зека на стол. Жив еще, как ни странно. Какая там асептика?.. Халат, правда, успеваю сменить – девочки подсунули. Медсестру прошу наркоз внутривенный, любой, времени нет определяться. Кивает тихо. Девчонки молодцы, делают все сами, на меня не рассчитывают.

Скальпель в руках, широкий разрез, торакотомия. В каком межреберье – даже не знаю, потом разбираться будем. Ребра ломаю руками, на ранорасширитель просто нет времени, жутко ребра трещат. Вот она – сердечная сумка. Синяя от проступающей крови, набухла. Резко полоснул, и широко. Крови море. Отсосом и тампонами сушу, плохо: … идет опять кровь. А давление почти на нуле, девчонки говорят. На передней поверхности сердца рана, ну, может, сантиметра два, и из нее кровь пульсирующей струйкой. Как сообразил? Палец прямо в рану, дырку и заткнул. Кровотечения из раны вроде нет, а кровь в перикард все равно поступает. А палец в сердце вибрирует от крови, поступающей в сердечную полость. Опять Господа вспомнил. Неужели сквозное ранение? Ну и удар! С душой, так сказать, моего зека приложили, почти насквозь.

Ну да ладно, это потом. Делать-то теперь что? Надо шить. А как? Сердце-то бьется, не попасть ведь. Надо диастолу ловить, то есть когда желудочек сердечный в расслаблении и в покое – секунда, не больше. Ух ты, раз, два, узел, еще один шов. Все, зашито спереди. Кровь опять скапливается….

Беру сердце в левую руку, начинаю осторожно приподнимать, как бы вывихивая из грудной клетки. Ищу рану на задней стенке сердца. Крови больше. Стоп, остановка сердца. Сжимаю его в ладони – эффекта нет. Возвращаю его на место – опять бьется, пытаюсь приподнять – снова остановка. Долго так играть нельзя. Резко поднимаю его – опять остановка. Плохо вижу рану, шью быстро, в слепую… Все, сердце на месте. Ну, бейся, бейся... Нет! Сильно бью по нему рукой в отчаянье… Ну, наконец-то, работает… Дренирую перикард и ухожу быстро из раны. Швы на кожу…

Жив мой зек, и во все вены ему уже кровь переливают. Кто группу определял? Молодцы девочки: и врач им не нужен, особенно такой, как я…

Почти галлюцинирую, устал, иду в ординаторскую после душа, почти мертвый. Вхожу и сразу попадаю на «праздник» На столе домашний ужин, горячий, моя бутылка водки, в рюмке уже налито. Неизвестно откуда взявшиеся шикарные салфетки. Улыбаюсь…, все-таки приятно быть великим…
Tags: проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments