Андрей (andrej_2006) wrote,
Андрей
andrej_2006

Categories:

История одного прихода (Is fecit cui prodest )


Все персонажи и описываемые события являются вымышленными.
Любое совпадение с реальными людьми или событиями, является случайностью.


Тело отца Полуэкта (назовём его так) обнаружили случайно мимо проходящие граждане на обочине проселочной дороги недалеко от города ранним осенним утром. Стояла теплая, солнечная погода, так свойственная средней полосе России в это время года и любовно называемая в народе "бабьим летом". Время немного грустное: воспоминание об уходящих летних днях и предчувствие больших погодных перемен в виде дождей, северных ветров и неотвратимо надвигающихся холодов.

Любому созерцателю этого сельского пейзажа бросалась в глаза явная неуместность, никчемность что ли, трупа священника в интерьере уходящего лета: пустынная дорога, проходящая среди небольшого лесного массива, еле слышный шёпот листвы, почти звенящая тишина и покой, утопающие в теплых лучах утреннего солнца. Нет, тело мертвого человека было совсем тут не к месту, ненужное и неестественное. Нелепость описанной картины, доводящей её до абсурда, усиливалось ещё и тем, что на трупе был подрясник, а на груди страдальца блестел золотом священнический крест, инкрустированный "драгоценными" камнями, залитый кровью и деформированный, вдавленный в грудную клетку.

На первый взгляд это было дорожно-транспортное происшествие. Шёл человек в одиночестве по пустынной проселочной дороге и тут неожиданно неизвестный, управляющий автомобилем, случайно сбил священника, а струхнув, покинул место происшествия. Ясно же все. Что ж тут неясного? Однако, быстро разобрались, что человека не просто переехали, да ещё несколько раз, а предварительно выпустили в него очередь из автомата Калашникова, практически в упор. Получалось заказное убийство. Впрочем, во времена девяностых такие случаи были почти обыденные и почти ежедневные. Был бы убиенный какой-нибудь банкир, бандит или, на худой конец, какой-нибудь барыга, то общественность, пожалуй, и не заметила этого несчастья, а тут - священник. Дело другое и потенциально скандальное. Священника убил киллер. Не смешно.

Однако, скандала не получилось. Батюшка оказался "не наш", а ходил под иерархами РПЦЗ, которые нагло и бессовестно, по-разбойничьи действовали на канонической территории Московского Патриархата, отжимая приходы, храмы, исконно принадлежащие России.

Вот и отец Полуэкт, поддавшись всеобщему поветрию, переметнулся к зарубежникам за несколько месяцев до своей смерти. Злые языки тут же пустили слух, что это и была причина убийства. Мол, митрополия обиделась на то, что батюшка, прослуживший священником около двадцати лет, вышел из послушания своему правящему архиерею и увел за собой приход, прихватив заодно и храм, и церковную кассу, в раскол. Конечно, это была клевета и откровенное злобствование, а может, что и ещё похуже, но многие верили, тем более, что слухи исходили и распускались из мятежного осиротевшего прихода. Получалось все так ладненько и правдоподобненько, что вскоре убиенного стали поминать как священномученика и даже служить ему молебны, писать акафисты и иконы. Это был, конечно, откровенный дурдом, но что могло тогда быть доброго от разбойников из РПЦЗ? Приход возглавил второй священник, которого рукоположили в стане раскольников, ранее служивший в качестве чтеца, отец Василий, и тут же перешел в юрисдикцию РПАЦ (Российская православная автономная церковь - раскол, который вышел из РПЦЗ). И там приход долго не удержался, учредили новый раскол уже в самой РПАЦ. Новый раскол, который вышел из раскола фактически отколовшейся РПЦЗ, стал именоваться АС РПАЦ (Архиерейского совещания Российской православной автономной церкви). Главой же очередного раскола стал уже упомянутый священник Василий, "рукоположенный" в рамках этой новой структуры во епископа. Он же – настоятель храма, где ранее служил убиенный протоиерей Полуэкт.
Нелепости, которые происходили в то время, плодились и множились до бесконечности. Их перечесть-то трудно, не то чтобы проанализировать. Мы же вернемся к означенному фигуранту. В конечном итоге, его судьба была в значительной мере обусловлена именно вот такой смутой в умах человеческих.

Как-то отца Полуэкта пригласили освятить одну из городских многопрофильных больниц. Что он с удовольствием и радостью совершил, так как, по-видимому, был человеком верующим и желающим послужить ближнему во имя Христа. По воспоминаниям прихожан, он был простым и не лукавым, хотя и прижимистым. Лишнюю копейку клиру и служащим при храме не доплатит и сам лишнего не потратит. Жил он с семьей в двухкомнатной хрущевке за чертой города. Мерседеса, коттеджа, счета в банке не имелось. Отслужил профессионально в армии несколько лет, поступил и окончил семинарию. Рукоположился во священника и продолжил службу в одном из небольших храмов на окраине города. Все бы, наверное, так мирно и продолжалось, если бы не грянули девяностые – время лихое и жестокое, незнакомое и непредсказуемое. Да ещё вот эта роковая "случайность" - освящение больницы.

Само собой, конечно, освещение больницы ничего негативного не означало, а являлось возможностью завести новые знакомства, да и для пастырского служения место благодатное. Где же ещё быть священнику, как не у постели страждущего? Отец Полуэкт начал совершать требы в огромной многопрофильной городской больнице, где постоянно находилось на излечении несколько тысяч пациентов. Оборудовали часовню в здании лечебного корпуса, а позже, когда возникла потребность, – часовню при морге для отпевания усопших.

Последнее событие, видимо, и явилось тем фактором невозврата, который привел совершенно логично к трагической смерти протоиерея.
Инициаторами отпеваний стали санитары, которые работали при морге. Больница, как уже говорилось, была огромная. Тысячи больных, ежедневные плановые госпитализации, поступления "по скорой помощи" обуславливали, конечно, и наличие большой смертности. Это нормальный режим функционирования любого крупного медицинского учреждения. В народе к номеру больнице даже стали с сарказмом прибавлять название "истребительная", намекая на уровень оказания медицинской помощи. Плюс сам морг принимал тела усопших из нескольких прикрепленных к нему районов города. В сумме ежедневно получалось несколько десятков усопших, которых потенциально можно было отпеть. Что, собственно, и было налажено старанием местных работников и самого батюшки. Колесо коммерции закрутилось, набирая обороты. И все, вроде, были довольны и "никто не уходил обиженным". Цифры денежных единиц "за отпевания" установились астрономические и достигали двухсот долларов США за требу. А отпевали в день до двадцати усопших.

Решено было строить храм недалеко от морга на территории больницы. И это было правильно и логично. Где ж ещё строить, как не при ней? Появились спонсоры, опять же из сообщества санитаров. Дело спорилось и скоро ладилось. Вот уже и храм высится, вот уже и внутреннее убранство почти готово.

Слишком "жирный" кусок получался. И все это на виду у изумленной общественности. В епархию полетел донос о самочинии отца Полуэкта и о тех фантастических доходах, что он присваивает себе и ни с кем не делится. Последнее было возмутительно, конечно. Ведь десятину-то церковную никто не отменял, а тут хоть копеечку прислал бы в епархию. Ан, нет. Так или иначе, изучив ситуацию, правящий благословил отца Полуэкта продолжить служение на другом приходе, а на вновь образованный поставил другого священника. Надо сказать (теперь ясно видно), что митрополит поступил мудро и абсолютно правильно. Если бы протоиерей Полуэкт смиренно последовал благословению архиерея и поехал на новый приход, то наверняка остался бы жив, но батюшка не последовал. Более того, быстро переметнулся в РПЦЗ, где его приняли с распростертыми объятиями и без особых проволочек и расспросах о причинах такого бегства. Тем более, что вместе с ним раскольники получали храм и какой-никакой новый приход. Вновь же назначенный священник понимание среди прихожан не встретил, службы не ладились, а вскоре храм был почему-то опечатан за долги перед строителями. Часовня же при морге продолжала полноценную деятельность и служил там всё тот же опальный отец Полуэкт, но уже от имени РПЦЗ.

Казалось бы, конфликт исчерпан, каждая сторона получила желаемое, однако в дальнейшем события стали развиваться с молниеносной быстротой. Ещё до изгнания отца Полуэкта, за три месяца до его кончины в окно храма влетела и взорвалась граната, потом был взорван автомобиль на церковной стоянке. А вскоре был расстрелян и сам мятежный протоиерей. Сюжет, достойный детективного романа. Это уже было совсем непонятно. Покойный священник работал в тесной связке с санитарами больничного морга, которые были не столько санитарами, сколько организованной преступной группировкой, контролирующей весь похоронный бизнес города. Именно на их средства строился в основном больничный храм и трудно себе представить, что все деньги за отпевания поступали в кассу прихода. Ведь часовня принадлежала моргу, все происходило на глазах смотрящего и без его разрешения ни один батюшка порог морга переступить бы не смог. ОПГ была многочисленная, жила по жестким внутренним законам и любое нарушение этого закона, как правило, каралось смертью. В банду входили не только санитары, работающие в моргах города, но и врачи, патологоанатомы, эксперты, психиатры и наркологи, вплоть до верхушки медицинского руководящего звена – профессоров, заведующих кафедр медицинских университетов . Сферой интересов бандитов был и контроль над движением наркосодержащих препаратов. Время от времени главарь устраивал показательную казнь кого-нибудь из проштрафившихся бандитов, невзирая на занимаемое им положение. Экзекуции подвергались и непослушные из рядов профессорско-преподавательского состава медвузов и руководителей патолого-анатомических и наркологических служб города. Всё это только укрепляло дисциплину внутри сообщества.

Учитывая такой расклад, трудно предположить, что отец Полуэкт мог воспротивиться каким-либо требованиям со стороны бандитов. А если не так, то остается предположить: когда батюшка начинал служить в морге, он просто не догадывался о возможных последствиях по причине своего природного младенческого устроения, а вместо санитаров-бандитов ему мерещились умилительные картинки с участием небесных ангелов. И потом, отпевание в морге продолжалось уже несколько лет, деньги, порой по несколько тысяч долларов в день, поступали регулярно, и все были довольны – и вдруг такое. Нет, явно "прилетело" не оттуда.

Is fecit cui prodest (сделал тот, кому выгодно). Так кому же это всё-таки было выгодно? Ну, уж точно не "санитарам", не РПЦ, и уж точно не структурам РПЦЗ. Последние, хоть и разбойники, и способные на любые подлости, но изначально сторона не заинтересованная, а скорее случайная, по жадности и по беспределу размечтавшаяся "проглотить" очередной приход вместе с прихожанами. "Санитары", вложив деньги в постройку храма и организовав отпевания в часовне при морге, получали своё и, конечно, ревностно охраняли приносящую немалые деньги коммерческую структуру, и поднимать шум им не было никакого смысла. Скорее всего, батюшка и не имел прямого контакта при получении денег, а распоряжались всем разбойники-санитары, а священник получал свою долю немалую из их рук. Такой бизнес-проект в те времена предполагал делить прибыль пополам. Учитывая количество отпеваний при такой огромной больнице, прибыль могла достигать четырех тысяч долларов в день. Так что, поделив "по-братски" доход, все должны были оставаться довольными. РПЦ же вообще не владела информацией о том, что происходит в стенах медицинского учреждения, если судить по резкости её реакции на неперечисление законной десятины в епархию. Попытка перевести батюшку на другой приход об этом красноречиво свидетельствует. Получается, что никому существенно смерть настоятеля прихода была невыгодна. Образуется вакуум.

В самом центре города, на пересечении двух проспектов располагалось кафе – место тусовки либеральных и диссидентствующих кругов города. Это было очень удобно для наблюдения за неблагонадежными элементами, и спецслужбы регулярно посещали это кафе. Несколько агентов КГБ проводили дни напролет за столиками заведения, медленно прихлебывая кофе и читая какую-нибудь газету, всемерно стараясь произвести вид погруженности в чтение и отрешенности от происходящего. Временами они вступали в разговоры с постоянными посетителями, даже подсаживались к ним за столики. Либо вели разговоры ни о чем, либо это были встречи с агентами-информаторами. Тут же сновали матерые, на весь город известные диссидентствующие поэты, прозаики, ученые, философы и прочая возомнившая себя спасителями нации шалупень.

В целом, это была довольно забавная и органичная тусовка, щекотавшая нервы как "спасителей нации", так и агентов спецслужб. Все друг друга знали и особо не "обставлялись", играя положенную каждому "актёру" роль. Время от времени кого-то из либералов "приземляли", но создавалось впечатление что этот акт происходил по взаимному согласию, в тот момент, когда очередной диссидент добровольно выбирал вместо опасного балансирования по лезвию, "мученический венец" тщеславия и вливал новую эмоциональную струю в загнивающую и безыдейную тусовку. "Струя" скоро иссякала и тусовка опять продолжала гнить, ожидая, когда созреет очередной "новомученик".

В начале восьмидесятых в этом кафе стал появляться молодой неприметный человек, мелкого телосложения, блёкло-рыжий, конопатый, постоянно носивший такое же блёклое рыжее пальто неопределенного покроя. Был он молчалив, но молчание было какое-то многозначительное и содержательное. Весь вид этого человека, впечатление от него "кричали" о презрении ко всему происходящему и окружающим его людям. Он сразу многим не понравился. Диссиденты и агенты, не сговариваясь, единодушно сторонились новичка по возможности. Надо сказать, что тот особо не настаивал на общении, довольствуясь демонстрацией собственного величия и презрительно-брезгливой ухмылкой вслед сбегающим от общения. Находиться рядом с ним было неуютно и неприятно. Впрочем, такая реакция была не у всех окружающих. Среди диссидентствующих встречались люди с разной степенью инакомыслия, вплоть до откровенной шизофренической. Место им было в психиатрических лечебницах, что и происходило порой в принудительном порядке. Все эти патологические типы претендовали на роли непризнанных гениев и в основным "выражали себя" через бредовое стихоплётство, подчас культивирующее различные извращения, вплоть до гомосексуальных. Собираясь, формировали "литературные" сообщества, представляющие из себя причудливую смесь философско-извращенной, замешанной на порнографических отношениях, мысли и откровенной ненависти к правящему режиму. Каким-то немыслимым образом в эту и без того абсурдную конструкцию пытались всунуть и православное мировоззрение в той степени, на которую каждый был способен. В целом получалось.

Именно в этой вполне нездоровой и заразной среде рыжий невзрачный паренёк начал отбор будущих адептов. Именно с этого момента "мальчик" начал создавать и оттачивать свою систему по манипуляции человеческим сознанием. Будущие адепты, не подозревая о проводящемся над ними эксперименте, подвергались первичной селекции. Явно "не способные" к суггестии тут же отсеивались, а из "избранных" формировались группы по интересам, которые впоследствии перемешивались и начинали функционировать как единый организм, подчиненный и управляемый прихотью одного человека. Все смешались: увлеченные археологией, увлеченные поэзией, живописью, увлеченные идеей смены режима, увлеченные православием – все они теперь представляли единое целое в руках манипулятора, который с изяществом фокусника и жонглёра стал оттачивать до совершенства инструменты воздействия на человеческую психику.

Православные очень часто говорят о страстях. Несомненно, это правильно и душеполезно. Разбирают в подробностях, предлагают методы лечения, "лекарства" и прочее. Выделяют главные страсти, классифицируют их. Всё, вроде, ясно и понятно, стройно. Однако, одну такую "заразу" никогда не озвучивают и не рассуждают о ней, а между тем она самая прилипчивая и с трудом излечимая, если вообще её можно излечить. Это страсть манипуляции людьми. Что там блуд или сребролюбие или чревоугодие и прочие? Манипуляция – вот настоящий монстр. Тяга к ней растет стремительно в душе, как раковая опухоль, уничтожая всё человеческое в ней, уподобляет несчастного бешеному животному, доводит, в конце концов, его до полного сумасшествия. И при этом внешне себя старается никак не проявлять, а, наоборот, старается скрыться под личиной святости, мудрости, смирения. Добавьте к этому образу ещё стремление манипулятора упрочить своё социальное положение – и получите вполне полное представление об опасности, которая подстерегает каждого, вступающего в общение с такими людьми.

Наш молодой человек, рассудив здраво, решил двигаться в карьерном росте "по православной линии". И действительно, ну где ещё найти такой "благодатный" человеческий материал, как не в православной Церкви, где люди изначально склонны и ориентированы на послушание?
Он был поставлен в чтецы в одном из небольших храмов города, завёл знакомства в епархии и обладая недюжими интеллектуальными способностями и обширными знаниями, быстро приблизился к правящему архиерею, заняв место в секретариате и став "духовным чадом" епископа. Женился и стал добиваться рукоположения. Попутно начал зарабатывать авторитет теолога, патролога, печатаясь в различных духовных изданиях, и сотрудничать с находящимся в то время на пике популярности диаконом Андреем Кураевым. Жизнь налаживалась и, можно сказать, удалась, но вот "закавыка" - правящий архиерей был человеком опытным и, видимо, прозорливым, так как напрочь отказывал своему духовному чаду в рукоположении в диаконы, не говоря уж об иерейской хиротонии.

«Дорогой мой», – обращался епископ к вопрошающему по случаю очередной настоятельной просьбы о рукоположении, – «тебе в иереи никак нельзя: сам погибнешь и многих за собой утащишь». Предполагаемый "ставленник" нервничал и продолжал настаивать. Решив "заехать" с другого конца, посетил популярного и авторитетного старца и получил-таки благословение на священство уже от него. А может, и не получил, может, просто сделал вид, соврал, что получил. Разве сейчас разберёшь?

«Вот, старец благословил», – радостно доложил "ставленник" правящему. Епископ поморщился. Вздохнул, взял крест, Евангелие, возложил на аналой и заставил рьяного соискателя пообещать, что никогда больше не будет поднимать этот вопрос и добиваться рукоположения. Никогда!
Удар был сильным, но не смертельным. В этот момент наш герой понял, что Русской Православной Церкви с ним не по пути. Однако, продолжал служить чтецом в храме, попутно продолжая оттачивать манипуляционные приёмы на членах прихода, создал сайт в интернете, где подбирал "под себя" новых адептов, склонных к суициду. Представляясь православным психологом, склонял людей переехать из других городов к себе и жить общиной. Для этого зарегистрировал юридически общество помощи суицидникам. Причем полностью финансировал адептов. Снимал жильё, кормил, выдавал деньги на карманные расходы. И практически никакой реабилитацией не занимался, просто изучал как подопытных животных. Казалось бы, ну какой смысл в этом проекте? А между тем смысл, конечно, присутствовал – это была прекрасная площадка для оттачивания техники манипуляции сознанием. Да и желание власти над людьми в некоторой мере удовлетворялось. Результат – шесть самоубийств и возбуждение уголовного дела за доведение до самоубийства. Дело, конечно, скоро закрыли, но факт был. Закрылся и проект, который наш "православный" психолог любовно называл "зверофермой".
Бизнес-проект по отпеванию усопших при морге процветал, с бандитами царило полное взаимопонимание. Однако, в епархию полетело письмо, как упоминалось, с жалобой на настоятеля, что, мол, последний – грубиян и хапуга и заколачивает деньги на отпеваниях и, главное, ни с кем не делится. Возмущению епархиального начальства не было предела. Настоятеля быстро сняли, но тут же ему поступил совет слева поменять юрисдикцию. Что быстренько наивный смещенный настоятель и сделал, уйдя под РПЦЗ вместе с храмом и приходом. Вот тут-то и залетела граната в окно храма и почему-то подорвался автомобиль священника на стоянке неподалёку. Мятежному настоятелю явно на что-то намекали. Не понял. Тогда его просто положили очередью из автомата Калашникова (сторонний стрелок стоил совсем недорого). Дальше всё происходило как по сценарию: место настоятеля оказалось вакантным. Иерарх РПЦЗ не сопротивлялся и быстренько рукоположил нашего чтеца в иереи. Новоиспеченный иерей недолго хранил верность раскольникам и увёл храм, часовню при морге и приход в РПАЦ. Где тоже не усидел и, разведясь с супругой, учинил новый раскол, став архиереем, сохранив при себе храм и морг, как бизнес-проект. Давно уже нет банды санитаров (осуждены, либо в бегах), давно уже забыты убиенные профессора и главные специалисты города от медицины, а наш "архиерей", философ, публицист, поэт, патролог и прочее, и прочее до сих пор "в шоколаде" и продолжает проповедовать в своём храме и на просторах интернета. Говорят, что опять сменил юрисдикцию и ушёл под греков. Что он ещё выкинет? Подождём - увидим.

Вот такая вот история одного прихода, которая произошла в одном из крупных городов России на виду у изумленной общественности. А может, и не произошла, и ничего этого и не было, просто показалось, потому как всё это похоже на бред.
Tags: дурдом, моя проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments